Российские законы

Определение Рязанского областного суда от 15.09.2010 N 33-1581 <Суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении требований о признании права собственности на долю квартиры, признании договора дарения недействительным, поскольку истица не доказала наличие у нее соглашения с ответчиком о возникновении у нее права на часть паенакопления, отсутствуют иные законные основания для возникновения права собственности на часть паенакопления>

РЯЗАНСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 15 сентября 2010 г. N 33-1581

(извлечение)

15 сентября 2010 года судебная коллегия по гражданским делам Рязанского областного суда заслушала в открытом судебном заседании дело по кассационной жалобе Е.Г.В. на решение Октябрьского районного суда г. Рязани от 6 июня 2010 года, которым постановлено:

Е.Г.В. в удовлетворении иска к Т.А.В. и Т.В.А. о признании права собственности на 1/2 долю квартиры, признании договора дарения недействительным, признании недействительными свидетельства о государственной регистрации права собственности и записи в ЕГРПНИ - отказать.

Изучив материалы дела, заслушав доклад судьи В.А.А., объяснения Е.Г.В. и ее представителя - О.В.В., поддержавших жалобу, возражения Т.А.В., Т.В.А. и ее представителя - Н.Н.О. против
доводов жалобы, судебная коллегия

установила:

Е.Г.В. обратилась в суд с иском к Т.А.В. и Т.В.А. о признании права собственности на долю квартиры, признании договора дарения недействительным, признании недействительными свидетельства о государственной регистрации права собственности и записи в ЕГРПНИ.

В обоснование своих требований указала, что в 1979 году ее родители решили приобрести для истицы и ее брата Т.А.В. квартиру в ЖСК “Д“, для чего внесли первый паевой взнос в размере 4500 рублей, составлявшего половину стоимости квартиры. 10.08.1979 Исполком Октябрьского Совета народных депутатов выдал ордер на 3-комнатную квартиру, в который были включены истица, ее брат Т.А.В. и его жена ФИО10. Поскольку истица была несовершеннолетней, в члены ЖСК был принят ее брат. В декабре 1979 года родители погибли, не успев внести остальные деньги за квартиру.

Т.А.В. с семьей проживал, а истица с 1979 года была зарегистрирована и проживала в указанной квартире.

Стороны жили дружно, совместно выращивали овощи, оставшиеся паевые взносы истица и ее брат выплачивали сообща большей частью из средств, полученных от продажи овощей.

29 августа 1981 года истица вступила в брак с ФИО11.

С 1981 года истица оплачивала коммунальные услуги, делала в квартире ремонт и была уверена, что данная квартира является их общей с братом собственностью.

Однако, после предъявления к ней иска от Т.В.А. (дочери брата) о прекращении права пользования спорной квартирой истица узнала, что в апреле 2009 года Т.А.В. подарил квартиру своей дочери Т.В.А.

Истица полагает, что имеет право на половину паевых взносов и соответственно на 1/2 долю в праве собственности на квартиру, поэтому просила признать за ней это право и признать договор дарения заключенный между ответчиками недействительным в части
1/2 доли квартиры.

В дальнейшем истица дополнила исковые требования и просила также признать недействительным свидетельство о государственной регистрации права собственности ответчицы и запись об этом в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

В судебном заседании истица дополнительно пояснила, что часть денежных средств для оплаты первого взноса родители взяли в долг, этот долг истица в дальнейшем вернула из своих средств. Истица до обращения Т.В.А. с иском в суд не знала о наличии с 1992 года у Т.А.В. права собственности на всю спорную квартиру. С 1985 года истица оплачивала паевые взносы за спорную квартиру исключительно из своих средств за исключением последнего взноса в 1990 году, не сообщая об этом Т.А.В., никакого договора об оплате паевых взносов между ней и братом не существовало.

Суд отказал в удовлетворении заявленных требований, постановив указанное выше решение.

В кассационной жалобе Е.Г.В. просит отменить решение суда, ссылаясь на его незаконность.

Проверив законность и обоснованность решения в пределах доводов кассационной жалобы, судебная коллегия полагает, что решение суда отмене не подлежит.

Из материалов дела следует, что основании ордера от 10.08.1979, выданного Исполкомом Октябрьского Совета народных депутатов, 3-комнатная квартира, была предоставлена Т.А.В. в жилищно-строительном кооперативе “Д“, членом которого он являлся. В ордер помимо Т.А.В. в качестве членов его семьи были включены также его жена ФИО10 и ФИО12, которая на тот момент была несовершеннолетней.

После получения ордера Т.-ны вселились в спорную квартиру и были в ней прописаны.

28 декабря 1979 года родители Т.-ых погибли.

Т.А.В. с 1980 года со всей семьей стали проживать в доме, принадлежавшем его родителям.

29 августа 1981 года ФИО12 вступила в брак с
ФИО11 и они стали проживать в спорной квартире.

В 1992 году после выплаты паевых взносов квартира была оформлена в собственность Т.А.В.

С 2001 года в квартиру вселилась дочь Т.А.В. - ответчица Т.В.А. и проживала с семьей Е.Г.В.

15 апреля 2009 года Т.А.В. по договору дарения передал спорную квартиру в собственность Т.В.А.

На момент вселения Т.-ых в кооперативную квартиру правоотношения, связанные с предоставлением и пользованием такой квартирой, регулировались Гражданским кодексом РСФСР 1964 года, Постановлением Совета Министров СССР от 20 марта 1958 г. N 320 “О Жилищно-строительной и дачно-строительной кооперации“, Постановлением Совета Министров РСФСР от 24 сентября 1958 г. N 1125 “О Жилищно-строительных и дачно-строительных кооперативах“.

В силу ст. 296 ГК РСФСР 1964 года предоставление жилых помещений в домах местных Советов депутатов трудящихся производится исполнительным комитетом местного Совета при участии представителей общественных организаций, а в домах государственных, кооперативных и общественных организаций - по совместному решению администрации и фабричного, заводского, местного комитета профессионального союза, утвержденному исполнительным комитетом Совета депутатов трудящихся.

В соответствии с п. 6 Постановления Совета Министров СССР от 20 марта 1958 г. N 320 “О Жилищно-строительной и дачно-строительной кооперации“ Советам Министров союзных республик было поручено утвердить примерные уставы жилищно-строительного и дачно-строительного кооперативов в соответствии с настоящим Постановлением, предусмотрев в них условия, исключающие возможность продажи членами кооперативов квартир и дач.

Постановлением Совета Министров РСФСР от 24 сентября 1958 г. N 1125 “О Жилищно-строительных и дачно-строительных кооперативах“ был утвержден Примерный Устав жилищно-строительного кооператива (то есть, принимаемые Уставы ЖСК не должны ему противоречить).

В Примерном Уставе в частности говорилось:

Жилые дома и другие строения, возведенные кооперативом, принадлежат ему на праве кооперативной собственности и
не могут быть проданы или переданы как в целом, так и частями (квартиры, комнаты) ни организациям, ни отдельным лицам, за исключением передачи, осуществляемой при ликвидации кооператива (п. 13).

Каждому члену кооператива предоставляется в соответствии с размером его пая и количеством членов его семьи в постоянное пользование отдельная квартира жилой площадью не более 60 кв. метров. При вступлении в кооператив член кооператива обязан точно указать, кто из членов его семьи будет вселен в дом кооператива (п. 17).

Член кооператива имеет право - проживать со своей семьей в предоставленном ему кооперативом жилом помещении в течение всего времени существования кооператива (п. 20).

Члену кооператива, выбывшему из кооператива, возвращается его пай по балансовой стоимости, а освободившаяся жилая площадь предоставляется по решению общего собрания другому лицу, вновь принятому в члены кооператива. Размер пая вновь принятого члена кооператива не может быть меньше балансовой стоимости пая (п. 22).

Лицо, принятое в члены кооператива вместо выбывшего члена кооператива, отвечает по его обязательствам перед кооперативом (п. 24).

Из названных нормативных актов следует, что кооперативные квартиры предоставлялись только на членов семьи и квартиры, как объект недвижимости, принадлежали на праве собственности кооперативам, соответственно они не могли принадлежать на праве собственности каким либо иным юридическим или физическим лицам, в том числе и членам этого кооператива. Члену кооператива принадлежали лишь имущественные права на паенакопление. При этом, член кооператива и члены его семьи имели равное право пользования жилым помещением в течение всего времени существования кооператива.

В связи с принятием Закона СССР от 06.03.1990 N 1305-1 “О собственности в СССР“ правое регулирование в отношении кооперативов изменилось. В соответствии со ст. 7
данного закона, член жилищно-строительного или иного кооператива, полностью внесший свой паевой взнос за квартиру, предоставленную ему в пользование, приобретает право собственности на это имущество, после чего вправе распоряжаться имуществом по своему усмотрению - продавать, завещать, сдавать в аренду, совершать с ним иные сделки, не противоречащие закону.

Аналогичные положения содержатся и в действующих в настоящее время ст. 209 и ч. 4 ст. 218 ГК РФ.

Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 11 октября 1991 года N 11 “О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел по спорам между гражданами и жилищно-строительными кооперативами“ указал, что квартира в доме кооператива может принадлежать на праве общей (долевой) собственности нескольким лицам, если пай выплачен и эти лица имеют законное право на часть паенакопления.

Суд, в силу положений ст. 56 ГПК РФ, предлагал истице представить доказательства о наличии соглашения между ней и Т.А.В. о создании совместной (долевой) собственности на паенакопления в ЖСК или возникновение права собственности на часть паенакопления на иных законных основаниях.

Судом первой инстанции исследовались показания свидетелей, допрошенных по ходатайству истицы - ФИО26, ФИО25, ФИО24, ФИО23 и ФИО22, а также показаниям свидетелей, допрошенных по ходатайству Т.-ых - ФИО10, ФИО21, ФИО20, ФИО19, ФИО18, ФИО17, ФИО16, ФИО15.

Одновременно судом обозревались квитанции, заполненные Е.Г.В. о внесении за Т.А.В. части паевых взносов.

Исследовав представленные сторонами доказательства, суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что Е.Г.В. не доказала наличие у нее соглашения с Т.А.В. о возникновении у нее права на часть паенакопления, отсутствуют у Е.Г.В. и иные законные основания для возникновения права собственности на часть паенакопления.

В связи с этим, является правильным и
вывод суда о том, что ответчик Т.А.В., как член ЖСК, полностью выплативший паевые взносы, имел законное право зарегистрировать на себя право собственности на спорную квартиру, а в последующем и распорядиться ею по своему усмотрению, в том числе подарить Т.В.А.

В силу ст. 195, 196 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года.

В силу ч. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

В судебном заседании ответчиками заявлено о пропуске истицей срока исковой давности.

Из материалов дела следует, что истица от имени Т.А.В. 18 ноября 1991 года подала заявление в БТИ о выдаче регистрационного удостоверения на спорную квартиру. На основании этого заявления 27 января 1992 года было выдано удостоверение о регистрации права собственности на квартиру на одного Т.А.В.

Кроме того, в материалах дела имеется сообщение Рязанского филиала ФГУП “Ростехинвентаризация“ о получении 22 марта 2005 года Е.Г.В. справки о том, что единственным собственником спорной квартиры является Т.А.В.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что в иске следует отказать и в связи с пропуском истицей срока исковой давности.

Все доводы, изложенные в кассационной жалобе, о наличии у истицы права собственности на 1/2 долю в спорной квартире, не опровергают выводы суда первой инстанции, они фактически сводятся к необходимости переоценки исследованных судом доказательств. Однако, основания для иной оценки, имеющихся в деле доказательств, отсутствуют, поскольку выводы суда соответствуют установленным обстоятельствам и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения.

Утверждение истицы о том,
что она не пропустила срок исковой давности, противоречит материалам дела.

Так, в силу ст. 200 ГК РФ начало течения срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В иске Е.Г.В. указывала на то, что в силу состоявшихся соглашений и факта частичного внесения паевого взноса, как ее родителями, так и Е.Г.В. лично, последней должна принадлежать 1/2 доля в праве собственности на названную квартиру. В связи с чем, о нарушении своего права она должна была узнать со дня получения из БТИ документа - 27 января 1992 года, в котором единственным собственником спорной квартиры значится один Т.А.В.

Факт проживания Е.Г.В. в спорной квартире не говорит о том, что срок исковой давности следует исчислять с момента предъявления к ней требований о прекращении права пользования квартирой, поскольку факт проживание в квартире не говорит о том, что Т.А.В. с 27 января 1992 года признавал за ней право собственности на долю в данной квартире. Доказательств, указывающих на то, что Т.А.В. после этой даты признавал такие права за истицей, последней суду не представлено.

Решение суда отвечает требованиям ст. 195 ГПК РФ о законности и обоснованности, в связи с чем оснований для его отмены не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 361 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

Решение Октябрьского районного суда г. Рязани от 8 июня 2010 года оставить без изменения, а кассационную жалобу Е.Г.В. - без удовлетворения.